Медитации и юмор

Мой ответ на мою же парафразу на стихотворение Е. Келлер

Mon, 03 Jul 2006 09:46:38 GMT

Чтоб не спугнуть парящий символом-мячиком рок,
я привстаю с кушетки, держа в руках пульт, осторожно.
Кто же тут правит бал: дьявол иль все-таки Бог?
Траекторию полета мяча рассчитать невозможно.

Ранее я утверждал, что дороже победных голов,
как разновидность инцеста, - пресловутая духовная близость.
И действительно, дух поглощает антагонизм полов,
перебарывая природную человеческую стыдливость.

А на футбольном поле, смешивая грязь и пот,
пробуждая в толпе агрессию и слепые витальные силы,
футбольного действа месиво заваривает свой компот,
вытягивая из футболистов последние соки и жилы.

И, внося свою лепту, фальшь бьет наотмашь и наповал.
Продажность судей оценит даже неисправимый романтик.
Омерзительно, когда австралийцев выбивают сомнительнейшим пенальти.
Непростительно, когда Германию протаскивают в полуфинал.

Но когда счастливые футболисты от усталости валятся с ног,
а людские сердца от гордости захлестывают волны спазмов,
я понимаю, что закономерный, спортивный итог
выше любых, даже самых одухотворенных оргазмов.

Паташинскому&Будницкому. Парафраза

Tue, 30 May 2006 22:39:18 GMT

--------------------------------------------------------------------------------

Давид Паташинский

Мольбы не угадать в губах твоих усталых,
уступчива вода в ладонях маеты,
не ведая стыда, проносятся составы,
и уголь наших звезд, и пламени цветы.
Нам времени не жаль, все возродится снова,
и камерная соль симфонии светлей,
не выдержит эмаль свечения ночного,
когда приходит сон на крыльях журавлей.
Ни слова не узнав, ни мысли осторожной,
взлетаем, зеркала, как крылья распустив,
холодная весна инъекцией подкожной
нас вылечит, игла нам выберет мотив.
И наших тел винил, картона пряча ножны,
вращаясь, забывал о скорости своей,
и кто кого винил в любви неосторожной,
безумно целовал случайный суховей.
Не торопись, остынь, все сбудется зеркально,
бумага наших снов сгорает без потерь.
Цветет моя полынь, твои целуя камни,
поет твоя душа, мою минуя дверь.
18 мая 2006

ОТКЛИК НА СТИХОТВОРЕНИЕ ПАТАШИНСКОГО

Будницкий И.

И камень будет сбит подошвами до мяса,
И выход не найдут, поскольку нет дверей
И, миновав расцвет, свой дом покинет раса,
Подобием песка, в случайный суховей.

Не дорожи цветком,но помни его пламень,
На острие иглы семь ангелов и дэв.
И вот они во сне меняются местами,
И вместо них орёл и огнегривый лев...

И каждая печать отбрасывает тени -
Судьба играет туш,ты делаешь шаги.
И кажется - легко ведёт по жизни гений -
Да только в зеркалах не разглядеть ни зги.

Устойчива вода,неразделима ноша,
Картонная страна уносится во мглу,
Я не вернусь туда,где мы с тобой похожи,
А там сидит судьба и смотрит на иглу.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

ПАРАФРАЗА

Ликуй же, постмодерн, к тебе спешат пииты,
стилистика игры в словесных казино:
сюжет размыт, а где сокровища зарыты
узнать нам до поры, увы, не суждено.
Нам времени не жаль, все возродится снова:
на острие иглы семь ангелов и дев,
и наших тел печаль - картонная основа
к нам выползет из мглы, звучит иной припев.
Припев звучит иной, но мысли осторожной,
не ведая стыда, проносится состав.
И мир наш под луной мы ночью прячем в ножны,
уступчива вода, впитав бальзам из трав.
И камень будет сбит подошвами до мяса,
Поет, поет душа, минуя чью-то дверь.
И кожу наш пиит, сменив, уйдет из расы,
спокойно, не спеша, возможно, без потерь.
Как огнегривый лев, взлетит над зеркалами,
ширнувшись дозой слов - инъекцией своей.
В игре возможен блеф, подмена слов словами,
кровь на игле - улов, развеет суховей.

Само-посвящение

Sat, 27 May 2006 20:49:45 GMT

Кто вращает сонмы старцев,
дам с юнцами в томном вальсе,
забывая все на свете,
разрушая чей-то быт?

Это Гарцев, это Гарцев
в полном трансе, в полном трансе,
в безлимитном интернете
то резвится, то грустит.

То ли счастье, то ль несчастье,
то ли ум и злая воля,
то ли все же божья искра...
Кто же знает в чем тут суть?

Разрываемый на части
смехуечками и болью,
в блоги всаживая цифры,
словно слово в чью-то грудь.

Парафраза на опус Таблера В. О.

Wed, 22 Mar 2006 12:02:17 GMT

Ведь это точно когда-то было...

Ведь это точно когда-то было...
Рисунок серый - в карандаше...
Утла подвода, худа кобыла -
в тумана кашице, густыше.
В телеге той я лежал, колышим,
в сенные вдавленный вороха,
осенним паром, в жавель закисшим,
забит по самые потроха.
Возница - дедушка однорукий-
спокойно правил сквозь ветровал,
он был недвижимый и беззвукий -
клубы табачные выдувал.
Плыл скрип колес, тишину тревожа,
тягуче-медленно, как в клею,
и дым с туманом по конской коже
стекали в черную колею.
Так мы катили, не шибко ходко
(для нашей клячи - во весь опор)...
Я думал:"Дедушке надо б лодку,
а мне, любезному, - в рот обол".
И вспоминался недавний сон мой -
душа болела во сне, хоть в крик.
И шли ко мне эскулапов сонмы,
и говорили, что ей кирдык...

Заговорил, наконец, возница:
-Ты разумеешь,-сказал,-сынок
бывает у сырасць такую сница -
саднит клешня-то помилуй бог.
Ага отрезанная зараза
во сне-та ёсць она и болит.
Я мол до фельшера ён адразу-
атрит гутарит ци ангидрит.
Гадоу пятнацать руки не маю.
Не смог бы мабуць с двумя ужой...

Я понимаю, дед, понимаю.
Похоже, как у меня с душой...

Поговорили мы, замолчали.
За нами двигались в молоке
фантомы боли, мечты, печали
к тому кордону и к той реке...

+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

Парафраза

Темно у дохтора на приеме,
вчерась, горбатясь за гумус тмящий,
перестарался, а нынче в дреме
сижу ледащий с лицом просящим.
А рядком дедка сидит безрукий
и все страдает от боли жгучей
в руке, c которой давно в разлуке,
с лицом темнее осенней тучи.
- Шо, хлопчик, скоро, нас дохтор примет?
- Хто яго знает, сих эскулапов?
Ужо онемели ужица с выей,
давненько не был в явонных лапах.
Как-то мне щупали грудь, паршивцы,
кололи и жгли, убивцы, трахею…
Искали душу в сердечных мышцах.
Видно, давно я расстался с нею.
Болела сильно, такой уж родился,
фантомы боли, сонмы печали…
Пошла уж какая, дедуля, седмица…
Пропала душа, куда-то отчалив.
Нас врач осмотрит - печать, как клякса,
в Собес с тобою сделаем ходку.
Мне б в рот – оболу, а лучше – баксы,
а ты, дедуля, проси молодку.
Пора инвалидов взять на поруки,
и поддержать нас, таких горемычных,
ты, дед - инвалид, поскольку безрукий,
и я инвалид – без души кирдычно.

ДУШЕВНАЯ ТРАВМА. ПАРАФРАЗА

Sun, 19 Mar 2006 16:04:04 GMT

Ashsa

Мне снилась детская обида

Мне снилась детская обида
на N. Не подавая вида,
что пьян (хотя совсем алкаш -
о если б всё, что мы глаголем,
оправдывалось алкоголем!),
он мне твердил, что я - "не наш".

Смеркалось. Ерзали ворота.
На лавочке два идиота -
с бутылкой N, и я как бы
со стаканОм, в плену заката
трепались, щурясь чуть поддато
на город, вставший на дыбы.

"Наш, наш!" - хотел ему сказать я,
но верткий N, попав в объятья
жены, толкающей домой,
убрел московским пыльным летом
в свой сон, а я остался в этом,
и спал, и двадцать лет долой.

Я спал, как в апельсине долька,
в забвеньи пропуская столько
пустых листков календаря,
что даже ближним и домашним
казался лишним и ненашим,
о дальних и не говоря.

И правда, кто мне скажет, чей я?
Алеко посреди кочевья,
король бездомный, Лир нагой,
не наш, не внутренний, не внешний,
не наш, не праведный, не грешный,
не наш, не Байрон, не другой...

Во сне, тем временем, светило,
как разум, город отпустило,
последний луч оборвало,
Не наш! вскричал Евгений грозно,
и стало ветрено и звездно,
и понеслось, и все прошло.
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

ПАРАФРАЗА

Во времена, кажись, застоя
сидел с бутылкой я пустою…
Ко мне подсел какой-то дед.
Рябой, немытый, бородатый,
со стаканОм, как бы поддатый.
Условно пусть зовется Z.

Я был отнюдь не алкоголик,
хоть мог бухать, порой, до колик
в печенках, почках и спине…
Увы, то, что в верхах глаголют
нельзя понять без алкоголя
давно известно всей стране.

Смеркалось. Ерзали ворота.
Базланить не было охоты,
я встал, уж было, и пошел…
Вдруг Z на что-то рассердился,
вскочил, на месте закружился,
мне в спину прорычав:
«Козел!»

«Я не козел», - хотел сказать я,
но в санитаров двух объятьях
он был погружен в грузовик.
Знать, Z, сбежав с какой-то дурки,
хоть был и пойман в переулке,
все ж в подсознанье мне проник.

«Козел!» - кричали дети в школе.
«Козел», - я слышал в чистом поле.
«Козел», - прошамкал аксакал.
«Ко-зе-л!» - мне жид пропел пархатый.
Приснилось даже – черт рогатый
за мною целый день скакал.

И, правда, кто мне скажет, кто я?
«Сон разума» - пророчил Гойя.
И я заснул на много лет.
Во сне мне снились вор в законе,
и как ругались зэки в зоне…
«Козлы!» - кричал я им в ответ.

Тряся козлиною бородкой,
однажды встретил я молодку.
Она мне стала дорога,
но врач по психам, круглолицый,
мне отсоветовал жениться:
«Смотри, блин, вырастут рога».

Вокруг шумела перестройка,
и разных дел творилось столько…
Но все мне как-то было в лом…
Я просыпался от поллюций,
а не от залпов революций,
на всё глядя козел козлом.

И как врачи все не старались –
мне не помог психоанализ,
ни даже Фрейд, ни даже Юнг.
Знать, от врачей мои сокрыты
и комплексы, и архетипы.
Я всё послав, рванул на Юг.

Бродя в горах Бахчисарая,
ту встречу с Зетом вспоминая,
и с камушка на камень скок,
понять хочу я эту силу -
что так беспечно опустила
и обесценила мой рок.

Я был мужчина, в общем, в норме,
а стал я чем-то вроде зомби.
Ужо тебя, смешной старик!
«Козел!» - вскричал Евгений грозно –
вдруг стало ветрено и звездно –
и вырвал грешный свой язык.

Проекту "ГОДОВЫЕ КОЛЬЦА. ВИЗИТКИ" в "Самиздате" Мошкова посвящается

Sat, 11 Feb 2006 16:37:13 GMT

О. П. Лешев

БАЛЛАДА О ДЕМИСЕЗОНЕ

В твой длинный рыцарский конвой
я без оглядки влез,
воспел в стихах я образ твой,
чем вызвал интерес.
Ты лучшей девушкой была,
я статью не блистал.
Тебе хвала, а мне хула —
всё на своих местах.

И в долгий жизненный поход
тебя другой увлёк.
Бурлящих чувств водоворот
скрутился в узелок.
Но ты была со мной честна
и, став чужой женой,
осталась в памяти и снах
улыбчивой весной.

Минуло лето — фейерверк
знакомств, свиданий, встреч.
Твой образ в памяти померк,
но смог его сберечь.
Судьба вела то впрямь, то вкось,
то зла, то весела,
держала долго нас поврозь
и наконец свела.

Взволнована, чуть-чуть грустна,
с колечком на руке,
передо мной моя весна
в осеннем парике.
Ах, чувств воскресших кабала,
воспоминаний взвесь!
Ты лучшей девушкой была,
и вот — ты снова здесь.

Слаба связующая нить,
и нет пути назад.
Как много можно говорить
и — нечего сказать!
Но взгляд твой — терпкое вино,
прощаться — не резон.
Банальность слов, реальность снов...
Веснябрь... Демисезон...
+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++

П А Р А Ф Р А З А

В твой, Муза, рыцарский конвой
я без оглядки влез,
и стал средь рыцарей вмиг свой,
знать, Юра не балбес.
Конвой наш был не без прорех…
Мы шли плечо к плечу,
но то, что я был хуже всех -
об этом промолчу.

Ведь я их ор-гани-зовал,
я обольщать мастак.
Желающих к нам влезть - обвал,
я прекратил бардак.
Алена, Ольга и Иван,
Хилина и Андрей
Панарин тоже наш друган.
Эллана – наш трофей.

Собрал я лучшие умы,
поставили капкан.
Теперь решаем только мы:
поэт иль графоман.
Вокруг шумит и ропщет плебс.
Мы держим всех «поврозь»
И указующий наш перст
клеймит и «впрямь, и вкось».

Но Музе это не впервой -
быть пленницей затей.
Высоцкого и то, порой,
не подпускали к ней.
Минуло лето, много зим,
и вновь – рука к руке…
Она склоняется над ним
в осеннем парике.

Слаба связующая нить,
и нет пути назад.
Она могла б его любить,
и он ей был бы рад.
И все-таки была любовь,
и жизнь - на волоске,
и жжет глагол нам глаз - не бровь
в стремительном броске.

Вновь межсезонье на дворе,
вновь разделяют вас,
а вы, подобно детворе,
идете в первый класс.
Смотрю, как рыцарская рать
вновь проявляет прыть,
НО МУЗЕ ЛИШЬ ДАНО РЕШАТЬ,
КОГО ЕЙ ПОЛЮБИТЬ.

Памяти Симона Визенталя

Fri, 23 Dec 2005 15:42:03 GMT

Горностай
- Thu Sep 29 2:59:50 2005

«Визенталь сдох. Как только такую сволочь Земля терпела?!
По доносам этого стукача были арестованы многие из лучших людей ХХ века».
**************************************************************************

Когда нацистские фекалии,
напившись крови человечьей,
трусливо прячут свою жопу
в канадах или аргентинах…

Всегда найдутся ВИЗЕНТАЛИ -
- им покровительствует Вечность
вновь ждут объятия Голгофы -
и не дожить фашистам мирно.

Когда нацистский провокатор,
как озверевшая медуза,
касаясь имени святого,
пытается его ожечь…

Всегда найдется ЛИТЕРАТОР –
ему улыбки дарят Музы –
смывающий одним лишь Словом
студенистой горгоны желчь.

Пародия на стихи А. Габриэля

Fri, 23 Dec 2005 15:36:54 GMT

А. Габриэль

ВОСТОРГ

Как всё резвится и цветёт
в живой и неживой природе!
Как многокрасочен восход!
Как дивно пахнет в огороде!

Как розы сказочно свежи!
Как хорошо, забыв про стужи,
лежать над пропастью во ржи!
(Да и стоять - ничуть не хуже).

Повсюду мирные стада
фламинго, буйволов и кошек.
И где-то рядом - города,
где много девушек хороших.

Сверкает золотом река!
Поэт берётся за поэму!
И воду пьёт из родника
довольный жизнью страус эму.

Разнежился под солнцем луг,
и тучно колосится нива...

О, как красиво всё вокруг!
Усраться, до чего красиво!

воздастся им. Я знаю по себе.

А. Габриэль

МНЕ ЗА СОРОК

Наверное, мы всё-таки мечтатели...
Не веруя в пророчества и сонники,
мы кузькиной парижской богоматери
языческие верные поклонники.
Мы славно покуражились в малиннике,
немного оцарапавшись крапивою,
но стали ль мы законченные циники
с улыбочкой приклеенной глумливою?! -
навряд ли. Просто дуем на горячее.
Бескомпромиссис - больше нам не жёнушка.
А всё, что остаётся непотраченным,
складируем подстилками на донышко
судьбы, чтоб не впивались рёбра жёсткости
в хребтины сколиозные усталые...
Трёхмерности повыпрямлялись в плоскости,
по краешкам немного обветшалые.
Но всё ж, какими б ни были сценарии,
и на какие б ни бросало полюсы -
не всё мы между пальцев разбазарили,
и истощили вещмешки не полностью.
А взгляд назад - отнюдь не во спасение,
а токмо лишь для восполненья опыта...
Весеннее - по-прежнему весеннее,
от птичьих криков до любовных шёпотов.
Нас ветры жизни чуточку взлохматили,
слегка приблизив ангельское пение...

Наверное, мы всё-таки мечтатели -
потерянное, в общем, поколение.

&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

П А Р О Д И Я

Поэт природу любит без условностей,
хотя потерянное, в общем, поколение.
Народностью силен и превосходностью,
всем поднимая тонус, настроение.

И славно покуражившись в малиннике,
слегка крапивною клубничкой оцарапавшись.
Он замечает, что вокруг - сплошные циники,
его задором как-то слишком озадачены.

Вокруг него - кликуши с страстотерпцами
пророчества плетут одни и сонники...
Он в бога, душу, матерь, экзистенцию
и страстотерпцев кроет и поклонников.

На битвы не заманишь даже малые...
Бескомпромиссность больше не невестится.
Хребтины сколиозные усталые
уже в окопы не спустить, блин, и по лестнице.

И многомерность жизни его в плоскости,
да и в любой, как видим мы, проекции
старается не повстречаться с жесткостью,
хотя и не чурается эрекции.

Уже не первая его лелеет женушка,
но между пальцев все не разбазарено,
складирует он бережно на донышко,
все - что отпето было, отсценарино.

Орлиный взгляд - отнюдь не в устрашение,
а токмо лишь как подтвержденье зрелости.
Поэт на нашем небосклоне - украшение,
мечтатель и романтик в пору спелости.

Весеннее - по-прежнему весеннее,
не птичьи крики - ангельское пение.
Усраться, но не сдастся утверждению,
что он потерянное, в общем, поколение.

ПЛАЧ ПО РЫЖЕЙ СТЕРВЕ

Fri, 23 Dec 2005 15:27:49 GMT

Автор: Михаил Гарцев
http://www.livejournal.com/userinfo.bml?user=mikle5

название: ПЛАЧ ПО РЫЖЕЙ СТЕРВЕ

http://www.livejournal.com/community/lit_parodija_ru/

19.12.2005 - 02:40:49 ответить

Сейчас попробую закрыть форточку.
рудис

19.12.2005 - 02:43:50 ответить

Ага, готово дело. (Кислород РС перекрыт. М.Г.)
рудис

19.12.2005 - 11:24:53 ответить

Я, господа, конечно тут не частый гость, но как-то я не поняла, за что такие репрессии? Или, извините, некоторые из вас пишут лучше? Или человек хамит? Может, не всегда удачные пародии, но, поверьте, со стороны вполне на уровне палубы.
Может быть, это другая проблема - уровень палубы. Но как-то странно мне, что вы единогласно изгнали даму, за что? не вижу ни одной причины.
Лар

19.12.2005 - 13:43:50 ответить

Да, пожалуй,РС пострадала за уровень. Ну, это понятие субъективное.
рудис

Рудис убил пародистку.
Нет больше Рыжей Стервы.
Никитин сосет ириски…
Нервы… в порядке нервы…
Постмодернист Паташинский
вливает в свои триоли
последнего смысла крупинки
в приливах смертельной боли.
А где же Каневского голос?
Пронзителен, чист, отважен…
Ах, да, он теперь гладиолус,
выставлен на продажу.
Дамы авангардистки
всплакнули о ней, между прочим,
у рыженькой пародистки
язык был красив и сочен.
Дружил я когда-то с Рыжей
Стервой, мне данной в награду.
Вот потому и выжил,
Рядом была она… рядом.
Взял ее волчьей сытью
у приблатненного мачо…
… в то время Евгений Никитин
еще даже не был зачат.
…взяли меня на Тишинском,
вбивали вопрос на засыпку…
… в то время Давид Паташинский
учился пиликать на скрипке.
…в те временные отрезки
лечила меня пародистка…
… в то время Геннадий Каневский
зубрил прилежно английский.
Выросли, стали эстеты,
Пляшут под Рудиса дудуку,
но хороши поэты…
Слушать могу их сутки.
Вряд ли уличной пьяни
смогут врезать по яйцам,
но женщину им забанить –
как об асфальт два пальца…
Знает Харон-паромщик –
тот, кто везет нас чрез Лету –
Время – Главный погромщик –
всех призовет к ответу.
Знай, модератор-ублюдок,
жертвы свои выбирая,
ты их доставишь на блюде
прямо к подножью рая.
Рай – это море света.
Впрочем, боясь наветов,
смолкаю, ведь область эта
теологов и зкзегетов.
Оттуда лучом надежды
светит мне Рыжая, вроде.
Вьется за ней, как прежде,
огненный шлейф пародий.
Рыжая Стерва вернется
звуком, строкою, песней…
Мы еще в этом болотце
с ней покуражимся вместе.

Tue, 13 Dec 2005 11:09:41 GMT

* * *

Ты подошла к окошку
с улыбкою виноватой
и протянула ладошки
к желтой косе заката.

Время сужает рамки,
я раздвигаю границы.
Долго еще подранки
будут ночами сниться.

Все - что ушло в бессмертье,
вспыхнуло и пропало
ночью, Вы мне поверьте,
светится в полнакала.

Выщерблено на камне,
где-то там затесалось,
иль протоплазмой в магме
будит слепую ярость

вновь прорываясь к жизни
каждой угасшей клеткой...
Вдруг тормозами взвизгнет
у роковой отметки.

Вдогонку "САТИРАМ"

Mon, 12 Dec 2005 16:15:58 GMT

* * *

Есть в больнице корпус с уймой трещин.
Рассказать о нем большой искус.
Из мужчин ледащих и из женщин -
андрогинекологический союз.

Это символ той страны, ей-богу,
где царить застою суждено.
Мужики, которые не могут.
Женщины, которым все равно.

СВЕТЛОЕ ВОСКРЕСЕНИЕ

Thu, 08 Dec 2005 13:23:02 GMT

* * *

Ты на кресте распят и предан.
Ты жертва.
Жертвой стать легко,
брезгливой жалости отведав.
- А благо?
- Благо далеко.

Но Высшее Предназначенье
с лица смывает боль и страх,
и вкус хмельного упоенья
на окровавленных губах.

ТРИПТИХ 2

1

Ты сытый и обутый.
Куда тебя влечет?
Ты алчешь мякоть фрукта,
сорвав запретный плод.
Кто там кричит: "О нравы!"
При чем твой смирный нрав,
ты верный сын державы,
и ты, конечно, прав.

2

Порталы пантеона
то бросят в жар, то в холод.
На знамени Маммона,
а раньше - серп и молот.
Сквозь рыночные жерла
к нам подползает голод.
Какие еще жертвы
ждет кровожадный МОлох?

3

...И губы обметало
у страждущих ответ
расплавленным металлом
взорвавшихся планет.
И я ответ взыскую,
насквозь изрешечен,
вертя турель вслепую
распавшихся времен.
Но солнце вмиг пробило
студенистую рань.
Горящею просвирой
мне обожгло гортань.
Ну, с мертвой точки сдвинься
в слепом круженье дня.
В священном триединстве
он смотрит на меня.
Я верю, очень скоро -
отныне навсегда -
на трепетных просторах
взойдет Его звезда.
Взойдет Его соцветье
на солнечной меже
в конце тысячелетья
последнем рубеже.

КРЕЩЕНИЕ

В преддверье нового потопа
кто, человек, скажи, ты есть.
И что влечет так на Голгофу
тебя: тщеславие иль месть,
порывы чести и добра...

... Провозгласила отчужденье,
став первой вехой Восхожденья,
измены острая игра.
Идет жестокая работа,
где правит бал сизифов труд,
но поцелуй Искариота
разрыв земных семейных пут.

...и Он лицо твое омыл
под завывание синкопы...
...и путь открылся на Голгофу
расКРЕпоЩЕНИЕМ
высших сил.

ТРИПТИХ 3

1

Время ставит ловушки.
На хребте перевала
захлебнулась кукушка,
та, что нам куковала.

Время ставит ловушки:
в миг один безвозвратно
поменяло веснушки
на пигментные пятна.

Время ставит ловушки,
сбросив нас с перевала.
Ну, очнись же, кукушка,
мы начнем все сначала.

2

Мы начнем все сначала,
выбрав новый маршрут,
ни сизифов ли труд,
ни полнейший ль абсурд.

Благость тайны истока
для себя не испорть...
...стайки трепетных токов,
обретающих плоть.

Жизнь под знаком разлуки
бьется в тигле, скорбя...
...все вернется на крУги,
лишь на крУги своя.

3

Жизнь вернулась на круги
грозным маршем синкопы.
В строгом свете хоругвей
я взойду на Голгофу.

Протрубят мне проклятья,
как встарь, лЕ-гионеры,
и предстанет распятье
новым символом веры.

Токов трепетных стая
проплывает над нами,
и меня осеняет
красный ангел крылами.

* * *

Милые лица
смотрят так грустно.
Нежно струится
музыка чувства.
Под небесами
звезды зависли.
Реет над нами
музыка мысли.
Стоном на тризне
средь круговерти,
символом жизни-
музыка смерти.
Новым открытьям
мы и не рады.
Кем-то творится
музыка ада.
Крови отведав,
звезды сгорают.
Гимном победным-
музыка рая.
Вот мы и встретились
снова с тобою.
Шрамы, отметины-
музыка боя.

С А Т И Р Ы

Thu, 08 Dec 2005 13:20:15 GMT

* * *

Вчера дождь лил, как из ведра,
но вновь прелестная погода,
и вересковый запах меда
полей вас опылит с утра.

Стоит жара да гладь и тишь.
Клубятся в небе сгустки пара.
Вдруг разыгравшийся котяра
в прыжке настиг плутовку мышь.

Породист, ухарь хоть куда,
седой в опалинах красавец.
Любой заезжий иностранец
с ним не сравнится никогда.

Природе, в общем, все равно.
Кот с мышкой ласково играет:
то бросит вверх и отбегает,
то припадет и замирает, -
как будто сам не понимает,
чем это кончиться должно.

Он презирает ложный стыд,
он до мышей весьма охочий,
он показать нам очень хочет
крутой охотничий инстинкт.

А я смотрю на этот бред -
смертельную природы ласку.
Тогда любой пусть снимет маску
и мы увидим - людоед.

Мышь защищается, пищит.
Она сражается, как может,
ей вряд ли что-нибудь поможет.
Кто для нее надежный щит?

Кот знает все ее ходы,
обворожительный убийца...
...И как же так могло случиться,
что виноваты вновь жиды.

Телепрограмму "Русский дом"
ведет велеречивый Крутов.
Он говорит спокойно, путно.
Об этом говорит, о том.

С ним рядом русский генерал
бичует хитрое еврейство.
Когда-то, мол, без фарисейства
он пел "Интер-наци-онал..."

...Кот, наконец, прикончил мышь -
красноречивый акт природы -
под яростный восторг народа,
а ты, как истукан, молчишь.

П Р Е Д В Ы Б О Р Н О Е

Не затем ни скопил я сокровищ
и у Белого Дома стоял,
чтоб на "Челси" Роман Абрамович
растранжиривал наш капитал.
Ну а если захочет вдруг "Рому",
и ведь купит, ети его мать,
я скажу ему:
"Знаешь что, Рома,
хватит деньги на ветер швырять".
Не затем я гнобил прокурора
и в постель к нему с камерой лез.
Так не смог бы и Сашка Невзоров,
а он в этих делах - сущий бес.
Зря Скуратова "сделал" в запарке.
У него ведь свое ремесло...
он копал под самих олигархов...
Ну да ладно, быльем поросло...
Не затем я бесчестил Лужкова,
Примакова неделями пас,
чтоб под сенью ночного покрова
нашу нефть вывозили, наш газ.
В передачах моих из "тайм-праймса" -
а к другим я часам не привык -
освещались делишки Чубайса,
но нашли мы с ним общий язык.
Я парнишка нехилый и броский,
не какой-нибудь там размазня.
Неслучайно Борис Березовский
увидав, приголубил меня.
Мы с ним сладко поели, попили,
на чужих оттянувшись костях,
ваше прозвище мне "телекиллер"
наводило и ужас, и страх.
Но зеленых давно нежный хрустик
не ласкает мой слух - хоть слегка -
все кочует по свету Борюсик,
позабыв про былого дружка.
И живу я средь злых олигархов -
неподкупный и грозный атлант -
да от них не дождешься подарков,
и хиреет нехилый талант.
Пусть хожу без работы, в обносках,
но своим я призванием горд,
ибо, словно наш мэтр Жириновский,
грудью встал за российский народ.
Пусть считают меня демократом -
супостатам не дам воровать.
Мне так хочется стать депутатом,
защитив собой Родину-мать.
Я пред Вами стою на коленках,
на глаза набежала слеза...
Подсобите избраться Доренко,
мне отдайте свои голоса.

ZHVANETSKOMU-ZADORNOVU

1

Когда голодный скоморох
толпу заводит эпатажем
и над властителем глумится, -
он для сограждан царь и бог:
талантлив, дерзок, непродажен,
их плоть и кровь, он их частица.

2

И нынче смех в телеэфире:
тут КВН, лото, картишки...
Забашлил тот - хохмит другой.
И гладкий сладенький сатирик,
страдая сытою отрыжкой,
пнет благодетеля ногой.

П Р О Р О К 2

Я сидел и курил на крылечке,
наблюдая реформ плавный ход,
но зашли ко мне в дом человечки,
объявили, что грянул дефолт.
На лужайке своих пас овечек,
от людской укрываясь молвы.
Прилетели опять человечки
и не стало овечек, увы.
Мы с женою лежали на печке,
наступление ждали весны.
Заползли к нам в постель человечки,
и не стало, не стало жены.
Отдыхал я однажды у речки
на зеленой, душистой траве.
Вдруг приплыли опять человечки,
поселились в моей голове.
В моем доме четыре протечки,
ни овечек уж нет, ни жены,
но живут в голове человечки,
крутят мне разноцветные сны.
В храм сходил и поставил там свечку,
чтобы сгинуло горе мое,
но живут в голове человечки,
не хотят выходить из нее.
Ни чечен, ни еврей, ни татарин,
ни чистейший по крови русак -
ЭНЭЛОИЭНОпланетянин
в моем доме устроил бардак.
Так не стало мне в жизни покоя,
очевидно, пришел мой черед,
и, махнув на свой домик рукою,
я пошел по дороге вперед.
По вагонам я стал побираться,
там где можно, стал песни орать:
"Ах, зачем я на свет появился,
ах, зачем родила меня мать".
Но детина один здоровенный,
отобрав у меня свой оброк,
мне сказал: "Ты, как видно, блаженный",
по Ахавьеву, типа пророк.
Не просил я у жизни иного,
но начался в ней новый отсчет.
Про любовь пусть поет Пугачева,
про природу пусть Филя поет.
И живу я - блаженное чудо -
на просторах блаженной страны.
У нас много блаженного люда,
но не каждый дойдет до сумы.
До тюрьмы здесь доходит не каждый,
но одни мы все песни поем.
Ах, залейте мне, граждане, жажду
из монеток звенящим дождем.
Ах, не верьте, не верьте цыганкам,
ведь обманут, монисто звеня,
Вы мне спиртом наполните банку,
Вы послушайте лучше меня.
Расскажу Вам, что ждет ваших деток,
испытают ли крах и нужду...
Ах, насыпьте, насыпьте монеток,
а потом я всю правду скажу.

Wed, 07 Dec 2005 14:12:26 GMT

Ю. Рудис

из сборника «Слобода»

***

Пыль на кустах заиндевелая,
да неба серого лоскут.
Куда ты скачешь, лошадь белая?
Нас в этом городе не ждут.
В нем люди с праздничными лицами
не привечают чужаков
и убивают, как в милиции,
не оставляя синяков.

Михаил Гарцев - Ю. Ш.
- Sat Feb 21 16:01:07 2004

Юра, может быть, объясните
мне концовку стихо Рудиса, которое я полностью давеча привел.
"...и убивают как в милиции,
не оставляя синяков".

Я думаю, что от пули или ножа тоже синяков не будет.
Дырочки там, щели, отверстия, но отнюдь не синяки.
Помогите разобраться.

Михаил Гарцев
- Sat Feb 21 20:49:02 2004

Вы не ответили на мой вопрос относительно синяков во время убийства. Кстати, Вы, случайно, не заметили, как это стихо очень удачно ложится на дедюховское вопрошание по поводу плагиаторства в сети, в частности на Тенетах?

Юрий Шимaнoвcкий - О синяках.
- Sun Feb 22 3:00:39 2004

Сорри... забыл про синяки. Вообще Вы правильно сделали, что спросили именно меня. Что касается осмотра трупов, я всегда могу подсказать.
Синяки при пулевом или ножевом ранении действительно не образуются. При выстреле с короткого расстояния вокруг раны может остаться темное пятно от пороховых газов.
Выходные пулевые отверстия в мягких тканях по величине и форме разнообразны. Чаще всего они имеют округлую, овальную, звездчатую форму.
При ранениях только мягких тканей входные и выходные отверстия сходны по форме и величине. Если перед выходом из тела пуля пробила кость, она вовлекает в движение мелкие костные осколки, которые в свою очередь разрывают ткани. Выходное отверстие обычно больше входного.
Следы дополнительных факторов на коже вокруг выходного отверстия отсутствуют, никогда не наблюдается поясок обтирания и истинный поясок осаднения. Очень редко по краю выходного отверстия наблюдаются явления высыхания, которые ошибочно принимают за поясок осаднения.

Михаил Гарцев
- Sun Feb 22 12:02:14 2004

Спасибо, Юрий, значит, стихо Рудиса требует доработки.

ГАДСТВУ-ПЛАГИАТСТВУ В СЕТИ, В ЧАСТНОСТИ НА ТЕНЕТАХ,
ПОСВЯЩАЕТСЯ (в качестве профилактики)

Ю. Рудис

из сборника «Слобода»

***

Пыль на кустах заиндевелая,
да неба серого лоскут.
Куда ты скачешь, лошадь белая?
Нас в этом городе не ждут.
В нем люди с праздничными лицами
не привечают чужаков
и убивают, как в милиции,
не оставляя синяков.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

- Тенета не Собес Вам, батенька,
а строгий беспристрастный суд.
- Куда ты скачешь, конь пархатенький?
Тебя там жидодеры ждут.
И там приспешники Делицына
разденут жертву догола.
Домой пойдешь, как из милиции,
почти, в чем мама родила.

ЮРИЙ РУДИС

***

”Я проснусь по нужде
среди тюля и жести,
Нам с тобой как нигде
хорошо было вместе.
Пили воду из крана,
играли в буру.
Пародист должен рано
вставать поутру.
Чтоб звенел не стихая
заразительный смех,
должен спать всегда с краю
и вставать раньше всех”.

рудис
- Sat Jan 15 2:53:01 2005

“Здоровье в норме. Могу семь верст отмахать без передыху, верхом на Мише Гарцеве”.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

Парафраза

Раз, сложив слова в фигуру,
аж до самой сладкой дрожи,
так оттрахал Гарцев Юру –
тот никак забыть не может.
В древнерусском Ярославле
и на Палубе – все клячи.
Рудис, словно Ярославна,
плачет, ждет, когда поскачем
вновь, ведь фимы и консели,
цуны, стервы, арты, похи…
В общем-то, совсем не плохи,
но рифмуют мимо цели.
Как на Палубе еб…ся,
как цветасты стихуечки…
Достают любую точку,
только нужной не коснутся.
От моих струй Рудис млеет,
оргазмируя брутально…
Успокойтесь, гои, геи,
cей поток – поток вербальный!

ПОЗДРАВЛЕНИЕ РУДИСА С ВЫХОДОМ КНИГИ

Июль, жара, средина лета…
В аллеях парков городских
бомжи гуляют и поэты,
соображая на троих.
А на шоссе вдруг тормоз взвизгнет,
а на шоссе рессорный скрип…
Проносятся любимцы жизни
под сладостный болельщиц всхлип.

Издали книжку в «Геликоне».
Теперь сомнений больше нет,
и Рудис, словно вор в законе,
стал коронованный поэт.

А ты не создан для бумаги,
хоть наследить успел на ней,
твоих столбцов бредут варяги –
чем безысходней, тем верней.
Нет у тебя надежной ксивы,
Твой статус-кво на волоске.
Проходишь гордый и красивый
ты по нейтральной полосе.

Издали книжку в «Геликоне».
Настала Рудиса пора.
Вегоновцы в его «ВеГоне»,
скандируют ему «ура».

Поэт выходит к людям. Слезы
скупые по щекам ползут.
Благодарит без всякой позы
за то, что оценили труд.
Благодарит семью и школу,
а также Машин с Динкой вклад,
Житинкину поклон до пола,
Мошкова вспомнил «Самиздат».

Издали книжку в «Геликоне».
Житинкин, гранд тебе мерси,
а я твержу, как фраер, в зоне:
«Не верь! Не бойся! Не проси!»

Но как-то раз, гуляя в парке,
как фавн, стремителен, суров,
вдруг увидал сей книжки гранки
в руках хорошеньких особ.
Я подошел, смешно представясь:
«В сети известный графоман».
Они же вздрогнули, уставясь
на оттопыренный карман.
Переложив под мышку пушку,
продолжил, щерясь, як сатир:
«Простите, леди, я не Пушкин,
да, но и Рудис не Шекспир…

Издали книжку в «Геликоне»,
и этой книжки теплый свет,
сердца двух женщин переполнив,
внушил им, что и я поэт.

Еще встречаются особы,
не западающие, блин,
на мерсы шестисотый пробы
олигархических мужчин.
Порою, сладостные всхлипы
извлечь из них нам не в укор
способны страждущие типы,
из слов рисующие вздор.

Издали книжку в «Геликоне».
Житинкин, черт тебя возьми,
в моем беднейшем лексиконе
нет слов признания в любви.

…и строчек пять из книги Юры
прочел на память, впопыхах.
Моя курьезная фигура
уже им не внушала страх.
Одна шепнула пред рассветом:
« Тобой заполнен весь мой кров
как эманацией поэта
с тех ярославских берегов».

ЭСТЕТАМ ГНЕЗДА РУДИСОВА

"Эти женщины слишком хотят
одиночество сделать причиной любви.
Озираясь в гостях,
успевают терять, забывая ловить.

Эти женщины слишком пустынны,
как забытые богом луга.
Озираясь в гостинных,
успевают любить, забывая солгать.

Их события слишком поспешны.
Их глаза чересчур глубоки.
Вероятно, они небезгрешно
избегают наплывов тоски.

Пожалеть их. Но кончилась жалость.
Слишком часто ломали меня.
Слишком быстро на оклик бежали,
предыдущих друзей хороня.

Но забыть, что они существуют,
не смогу. И нельзя забывать
их улыбку, излишне живую.
Их похмелье - пустую кровать". (c) Паташинский
1976
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

Когда был Додик маленький,
нормальный текст строчил,
и, втихоря от маменьки,
на тетенек дрочил.

Но на стихи хуевые
не падок женский пол...
Что ж, стиль и формы новые
наш Додик приобрел.

В ВеГоне дядьки Рудиса
эстетский пересвист...
Под вздохи женщин крутится
крутой постмодернист.

РАЗГОВОР С ТОВАРИЩЕМ БЛИННАХЕРОМ

Блиннахер
- Fri Jan 9 11 28 2004

"как у Лехи да у Даена
разудалая уда
лучше блёхи-то надраена
ой, девчата, ой беда!

отвернуть-ка Леху выпроси
глянцев край - едрена мать!
ну-ка бабы, накось выкусьте,
то-то сдуру не сломать!

уж тако у Лехи членское,
уж тако-то не мало,
уж узнали мы вселенское
несусветное ..."

МОЙ ОТВЕТ

Конечно, Шленский
у Даена
не то, что "Членский"
до колена.
Зато у Рудиса "ВеГо..."...
Напоминает мне оно...
Нет, я не говорил "говно",
в "ВеГо..." талантов О-ГО-ГО!
И как, Блиннахер, не залупись -
Даен, конечно же, не Рудис.
Да, но и Рудис не Даен,
хоть редьки и не слаще хрен.
Порой, милашка этот Рудис
стыдливо всем нам кажет кукис,
когда печатает прокошку,
хотя лягнуть жидов немножко
давно не стало моветоном -
мне кто-то объяснил резонно.
Блиннахер, душечка, не куксись,
передавай привет для Rudis.
Всю жизнь ты хавал "Юность", "Смену",
прорвавшись, наконец, к Даену.
А я б "Вечерку Гондольера"
вмиг обменял на "Пионера".
Но знаешь лучше что, Блиннахер,
давай пошлем их дружно на хер,
вдогонку крикнув:
"Эй, заразы,
побольше б вас - ХОРОШИХ, РАЗНЫХ!"

Великому физику, философу и поэту посвящается

Sat, 03 Dec 2005 17:12:50 GMT

>А. Шадов

>За камнем камень ложит Мастер

>"За камнем камень ложит Мастер,
>И безошибочна рука,
>В Его тяжелой длани власти
>Легка проворность мастерка.

>Глядит заказчик с умиленьем,
>Он верит - славный будет дом,
>И мыслит в сердце, с упоеньем,
>Как заживёт счастливо в нем.

>Он грезит радостью и счастьем,
>Он строит планы без конца,
>И отметает все ненастья
>Как сказки деда-праотца.

>И будет дом готов ко сроку,
>Хозяин замурован в нём,
>И на последнем камне - сбоку,
>Две даты с маленьким крестом".
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

П А Р О Д И Я

Свободный мастер строит дом,
какая сложная шарада,
но Шадов задался вопросом:
"Хороший дом, не из соплей.

Да он не нашенский при том,
ну, я ему - не будь я Шадов -
ошпарю морду купоросом,
ишь, строить на моей земле".

И Шадову уж невтерпеж,
он кочергой в мозгу шурует.
Так слов рождается отрава,
и плачут дети за стеной.

Но ты поэта не убьешь
и в склеп его не замуруешь,
когда к нему приходит слава,
виски окрасив сединой.

* * *

"...........................
>Но камень мёртв, его извивы,
>Что впечатлелись в этот хлад,
>Хоть, может быть, и прихотливы,
>Но жизи следа не таят.
>
>Язычник глуп и беден счастьем,
>А беден - потому, что глуп,
>И не в его плешивой власти
>Перешагнуть несчастья труп.
>
>Есть справедливость в этой сценке,
>Но справедливость высших мер,
>Что мерит всё в своей оценке
>Великой мерой Горних Сфер.
>
>Даётся каждому надежда,
>И власть искать и выбирать,
>И каждый путь найдёт не прежде,
>Чем сможет выбрать, и сказать:
>
>"На том стою, и жить иначе
>И не могу, и не хочу,
>Пусть будет путь в тоске и плаче -
>Я за желанье заплачу!"
>
>И платит каждый полной мерой,
>И что желает - то берёт,
>И каждый жив своей лишь верой,
>И вер иных душа неймёт!" (с) Шадов
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

П А Р А Ф Р А З А

Неймет душа моя той веры,
что я желаю и хочу...
Мне говорит:
"Твои химеры
тебе, дурак, не по плечу".

Мой мозг уж мертв, его извивы
несут в себе один лишь мрак,
хотя к еде не прихотливы,
но вспомнят женщин, прут в кабак.

И я иду в тоске и плаче,
и я могу,и я хочу,
и только так, и не иначе,
но никогда, блин, не плачу.

Есть справедливость в разных ценах,
но справедливость высших сфер
она, естественно, бесценна...
И я тому, друзья, пример.

Я атеист или язычник,
я беден, потому что глуп...
Мое плешивое обличье
напоминает дамам труп.

Блажены нищие,
и дамы
прощают недостаки те,
когда я их веду к дивану
в своей ужасной красоте.

постмодернистский перформанс в сети

Thu, 01 Dec 2005 21:33:57 GMT

Впервые в сети представлен постмодернистский перформанс (полуфабрикат, рисунки и музыка в стадии разработки). Данный материал позволяет исследовать также тему «Застревания», где основой застревающего, параноического, типа акцентуации личности является патологическая стойкость аффекта. В представленном перформансе словами-якорями являются слова «хуеплет» и «об косяк». Исследователи «Трансакционного анализа» Э. Берна – парные ролевые игры - тоже могут найти здесь что-то им близкое.
http://zhurnal.lib.ru/editors/g/garcew_m_i/postmodernistskijperformansvseti.shtml

Экспромты на Международном конкурсе пародистов

Tue, 07 Jun 2005 13:42:16 GMT

Сообщение от Mikle5

Нет еще оценок?!!!!!!!!!!
Так восславим Будду!
Знать, на этой сцене
я еще побуду.

Мастера экспромта
в острословном блице
я хочу без понта
с кем-нибудь сразиться.

И не ради приза,
и не ради славы.
Это все капризы
моей Музы бравой.

Сообщение от И.Ван

Поскольку с утра уже пьян,
Отличен я тем от еврея,
И выпив за Бога стакан
Творца узреваю первее

Сообщение от Mikle5

Простите, блин, за вероломство,
но все же к пьяному еврею
скорее явится Господь.

Во-первых - мы Его потомство,
а во-вторых - нас нет добрее,
в в-третьих - ум важней, чем плоть.

Сообщение от romm

...
В-восьмых, мы суперчеловеки,
А остальные все - чучмеки,
И скромность - признак чисто наш
(Что и возьмём на карандаш).

Сообщение от Mikle5

Пусть я один такой нескромный.
Ну что ж, в семье не без урода,
но все равно наш шар огромный
не знает избранней народа.

Сообщение от В. Моров

Простите, блин,- вполне законно
Я вывод делаю обратный:
Не обошлось во время оно
Без подкупа электората.

Сообщение от Mikle5

Был выбран Бог из племя Русов,
но заменили на Иисуса
евреи - хитрые ребята -
подмазав бедного Пилата,
под вопль "Распни"
электората,
ему отсыпав денег ворох,
и Своего под рев синкопы,
тотчас отправив на Голгофу,
а должен был идти В. Моров.

Сообщение от genby

Здесь (в смысле криминала) - ничего.
Всё - по любви (де-факто и де-юре):
Народ "пристроил" в Боги - своего.
А Бог потом народ избрал, в натуре.

Сообщение от Mikle5

Р Е З Ю М Е

И вновь я вижу сон про ЭТО:
бушует зарево пожарищ,
а в завываниях синкопы
я слышу звон стаканов...

...И пародисту до поэта,
как от дристалищ до ристалищ,
как от смешного до Голгофы
распятых графоманов.

Сообщение от genby

Вот поэт-графоман, про Голгофу лепечет:
Мол, заметьте меня, я ведь тоже страдалец!
Мол, скоты-пародисты святое калечат!
Прищемили пророку натруженный палец.

То - скрипит, как Харон, "перепевом" уключин.
То - Сизифу (с души) сбросит на ногу камень.
Графоман распинается собственноручно!

Да и Музу насилует - тоже руками. (с) Genby

Сообщение от В. Моров

ОБРЕЗЮМЛЕНИЕ

"В клочках осмеянных творений
Оплакав выбранный лимит,
Рванёт с утра Сверхновой Гений
И срочно всё обрезюмит".

Сообщение от Mikle5

Когда читаю пародистов,
ну не скотов, а так, помягче...
я вижу как они речисты,
слова упругие, как мячик...

Но вдруг наткнусь:
"собственноручно
насилует руками Музу".
А пародисты, видно, кучей
шар затолкнуть стремятся в лузу.

О, Муза, девочка, богиня,
среди развала и разрухи
пусть графоман я и разиня,
НО НЕ СТОРОННИК ГРУППОВУХИ.

И перед классиком покаюсь,
а это - это много значит,
"и пальцы, нежно спотыкаясь,
по позвонкам твоим поскачут".

Тебя возьму СОБСТВЕННОРУЧНО
"в клочках обсмеянных творений".
Тебе со мной не будет скучно,
хоть графоман я, а не гений.

В. Моров вместе с сэром Гэнбы
ползут за нами, словно клячи,
мечтая, блин, еще нас чем бы
и подколоть, блин, и подначить.

Все потому, что в ощущеньях
им не дано мой пальчик портить.
У них же, Муза, ущемленье
всем нам известной крайней плоти.

Сообщение от В. Моров

Поэт, привязанный к комузу,
Всех кляч отшугивал вожжой...
Нет, Майкл! На людях прячьте музу
За самой толстой паранджой!

PS. Ладно, спасибо за удовольствие. %) © В. Моров

Сообщение от Mikle5

Эпиграф
".............................................
Все потому, что в ощущеньях
им не дано мой пальчик портить.
У них, на мой взгляд, ущемленье
всем нам известной крайней плоти".

(с) Из местного графоманства-хулиганства
*********************************************

Давай-ка, Муза, с возмущеньем,
предвосхищая их нападки,
пошлем всех на... шоб опущенья
не спровоцировали матки.

P. S/\ Взаимно, спасибо за компанию. Надеюсь, "не последний у нас в пистолете патрончик".

Сообщение от genby

Ну вот - последствия пародий.
(Частично чувствую вину я):
Клиент во множественном роде
Себя помпезно именует!

За музу вдруг разволновался.
(Намёк был груб - но про другое).
Какой же музой восторгался
Поэт, "застигнутый пургою"?

На Мельпомену - смотрит мрачно.
Обводов Талии - не чует.
(И не Эрато - однозначно:
Она у Красного ночует!).

Его Урания не скоро
Признала б знатным звездоловом
Мол, "до Голгофы от забора -
Как до поэта юмор слова".
(Никак чего-то не доходит -
Так это и ежу понятно:
Развал, бардак, мол, Леший бродит.
Разруха, мол, на Солнце пятна).

Для Терпсихоры - стар уже:
Проблемы, тойсть, с клавиатурой.
С мышами - "те же Фаберже":

Для Клио - юн: макулатуру
(Стихи) в анналы - знай, пихает.
Несёт, как (в гору) крест на теле.

Евтерпа - просто отдыхает.
(Ну, отдыхает, в самом деле!)

То вдруг - устроит караоке:
Себя на классика прикнопит.
Но "пальцем деланые" строки
Не в радость мудрой Каллиопе.

Есть шанс - один из девяти.
Спеть гимн (себе) - кому же боле?
(Такого шанса супротИв
Ежи, рождённые в неволе!)

Ежи, как антилопы-гну,
Ушли в поля, во все пределы.
Что остаётся - пальцы гнуть.
Собственноручно, знамо дело. © Genby

Сообщение от Mikle5

ЧИТАТЕЛЮ

Смотри, читатель дорогой,
как критик мой, весьма любезный,
работой занят бесполезной:
не в глаз рукой, не в зуб ногой.

Вот он сказал:
"Наш графоман
насиловал руками Музу", -
так покажи всему союзу
в чем заключается изъян.

Но что он может показать,
когда свидетелей-то нету,
и он кричит на всю планету:
"Ату его, япона мать".

А может быть у нас любовь,
а можь, насилие руками
гораздо лучше, чем ногами
и будоражит нашу кровь.

Приятней смаковать интим,
чем разбирать плоды насилья,
Страдая творческим бессильем,
он все равно не заменим.

Он с Музою нас веселит,
мы веселимся и хохочем,
и, думая, что он нас мочит,
лишь возбуждает аппетит.

Мифологический словарь
ему, поборнику традиций,
и разных прочих эрудиций
защитой служит, блин, как встарь.

И сыплет, сыплет черче чем:
от Терпсихоры до Эрато,
но нас лишь это забавлято
и мы не спросим, блин: зачем?

Давай, давай, страдалец наш.
Мою же Музу кличут Глашка,
мы с нею вмажем по рюмашке
и вновь идем на "абортаж".

Мы веселимся и творим.
Нужны минеты!
Есть минеты!
А остальные все поеты
идите... к критикам своим.

Сообщение от genby

На гору каждый крест несёт свой.
Внезапно убедились мы:
Глафира - муза ..плётства!
(РитмА, удАренья, рифмЫ...)

Терзают: кто - вымя, кто - хрящик свиной.
Так будем терпимее к вере иной!
Терпимее к вере, надежде, судьбе.
К чужой, так сказать, неизбывной беде...© Genby

Сообщение от Mikle5

Эпиграф
Сообщение от genby
"......................................
Есть шанс - один из девяти.
Спеть гимн (себе) - кому же боле?
(Такого шанса супротИв
Ежи, рождённые в неволе!)

Ежи, как антилопы-гну,
Ушли в поля, во все пределы.
Что остаётся - пальцы гнуть.
Собственноручно, знамо дело". (с) Genby
**********************************

Вот посмотри, моя Глафира,
рифм, ритма, звуков - эталон.
Звучит, гремит святая лира!
Пред нами, Глашка, Аполлон.

Не куксись, девочка, не плачь,
пойдем, родная, и напьемся...
Сейчас куплю тебе калач,
и в путь-дорожку соберемся.

Куда нам лезть в калаШный ряд,
где мысли - пЭрлы, блин, из пЭрлов.
А мне твой нравится наряд
на фоне блеска божьих жезлов.

Не вой, платочек теребя,
дай, обниму тебя, Глафира,
нет никого родней тебя
в пространстве равнодушном мира.

Сообщение от Mikle5

Эпиграф
"Так, по-соседски, зашёл к палачу.
(Он инструментом владеет, зараза)
Камень тащу.

- Выручай, заплачу!
Выточи, срежь (пусть не с первого раза)
Чтоб получилось - приятное глазу?

- Нет, не хочу:
Тонкость огранки потребна алмазу,
Не кирпичу." (c) genby

Сообщение от genby
« ...........Прищемили пророку натруженный палец........»
**************************************

Бывает критик - как палач,
владея инструментом, мальчик
пытается схватить за пальчик
и прищемить... Пиита плач

ему лишь услаждает жизнь...
Ах садо-мазо, мазо-садо...
Ну что еще для счастья надо,
а литразбор по делу - сгинь.

И не случайно с палачом
ассоциирует себя он.
Кайф заработать на мясао,
пристукнув жертву кирпичом.

Где кирпичом, где топором...
А инструменты ювелира
валяются вблизи сортира,
они ему давно не в лом.

Вот так давно намылив глаз,
боясь огранки украшений -
не дай бог, ухудшенья зренья -
ОН БЬЕТ НАОТМАШ И АЛМАЗ.

Сообщение от genby

Не плачь, пиит!
Быть может, Глашке
Алмазом кажутся стекляшки -
Евтерпе мил наряд иной.
Ни блеск короны жестяной,
Ни вопли дедушки-юнца
О защемлении конца,
Ни хлад "блинов", ни жар ланит -
Ничто её не соблазнит!
Тем паче - литразборки:
Всё видит оком зорким.

Ваяй, пиит, душой раним,
"Наотмаш" и "не заменИм". © Genby

Сообщение от Mikle5

Эпиграф
Сообщение от genby
"......................................
Что остаётся - пальцы гнуть.
Собственноручно, знамо дело".

Прикрывшись Музой некрасиво,
ее перечисляя вкусы,
наш критик, не имея ксивы,
несет порожняком турусы.

Не зная подколоть нас чем бы,
хвалясь вась-вась с крутою ФИФОЙ,
забыв -
Евтерпа любит Гэнбы
не больше, блин, чем Миклефифе.

Так фрайерок вопит на зоне,
попав в дерьмо, как куры в ощуп,
что друг его, мол, вор в законе,
общак - в руках любимой тещи.

Пахан, перетерев всю муть,
не сдаст ссученка беспределу...
"Что остается - пальцы гнуть.
Собственоручно, знамо дело".

Сообщение от genby

Застигнув чудное мгновенье
Врасплох (блином накрыв), "пиит"
Освоил лишь блатную феню,
И с ней (частично) - алфавит.

Его подкалывать не надо:
В своём тщеславии больном
Он выткет сам, как мазо-садо,
Всё сикось-накось, полотно
С автопортретом (подпись, дата),
Крича, ручонками суча:
"Сгинь, нечисть, пародист проклятый!"
Не слыша эхо сгоряча:

"Не верь восторгам - льстец обманчив.
Не дрейфь, никто тебя не бьёт.
Благоволенья Муз не клянчи.
Гордись, ты про-
сто
...(рифмо)
плёт."

Сообщение от Mikle5

Скажите, милый ПАРОДИСТ,
кто дал Вам это погоняло?
Евтерпа, что ль, короновала?
Парнас включил Вас в свой шорт-лист?

Моим тщеславием больным
Вы озабочены, конечно.
Тщеславье ваше безупречно,
ВЫ можете гордиться им.

Ваш пародийный легкий слог
и ваши рифмы, ваши строчки
без пива веселят мне почки…
Я отойду за уголок.

И пусть пиит был Вами бит,
но ваша карта тоже бита.
Как пародист мертв без пиита –
без пародиста мертв пиит.

И ваш, и мой все слышат крик.
До тошноты кричим, до рвоты…
УВЫ, МЫ ВСЕ ЗДЕСЬ РИФМОПЛЕТЫ,
Но близок, близок сладкий миг.

Кого-то выберут из нас.
Пока же преклоним колени…
…………………………………………….
…………………………………………….
… А то, что ботал я по фене,
так то пародия на Вас.

Подборка стихов

Sun, 05 Dec 2004 16:50:22 GMT

* * *

Ну, вот и все.
Последний росчерк
пера, зажатого в руке,
и целый ряд безмолвных точек
растает где-то вдалеке
... ............................. ...
И там, летя в пыли астральной,
в наплыве лунных анфилад,
всей сутью нематериальной
ты ощутишь ТОТ терпкий взгляд
со дна хрустального колодца
в янтарном просверке конька,
и крепко сдобренный морозцем
ТОТ пряный запах табака.

ПРИМИТИВИЗМ ИЛИ ОТВЕТ ЭСТЕТАМ-ФОРМАЛИСТАМ

Ох, художники эстеты,
Ваши сочные портреты...
Богатейшая палитра...
Просто глаз не оторвать,
а мы с НИко Пиросмани,
закусив цветком герани,
на расклеенном диване,
оприходовав пол-литра,
распевали… "твою мать"

Ох, поэты формалисты,
Ваши строчки так речисты.
Мысли флер окутал тонкий,
да и чувств поток не слаб,
а мы с НИко Пиросмани,
нашу встречу остаканив,
в затрапезном ресторане
на застиранной клеенке
рисовали голых баб.

Ох уж, интеллектуалы,
без штамповки и лекала,
как играете Вы в бисер
любо дорого смотреть,
а мы с НИко Пиросмани,
утром встретившись в тумане,
наглотавшись всякой дряни,
по Закону Высших Чисел
не дразнить решили смерть.

Вы рисуете картины,
рассыпая бисерины,
их нанизывая вскоре
на искусственную нить,
а мы с НИко Пиросмани
у последней стали грани,
там за ней нас кто-то манит,
подслащая жизни горечь,
обещая нас любить.

* * *

Замок жемчужный
в небе завис одиноко.
Тает окружность
в мареве летнего зноя.
Мир перегружен
вздохами горьких упреков,
лютою стужей -
нашей с тобою виною.
Символов груда
в мире разбросана зыбком.
Свет изумруда
в отзвуке горных обвалов.
В толще Талмуда
Библия прячет улыбку.
Из ниоткуда
капля живая упала.
Радужной капли
не удержать на ладони.
Силы иссякли
в мареве знойного лета.
Солнечный маклер
плавится, плачет и стонет.
Звезды размякли
в хлябях астрального света.

* * *

С детства вижу картинку:
вдаль струится ручей...
Я бессмертной былинкой
на скользящем луче
в непрерывном движенье,
веру в чудо храня,
вдруг замру на мгновенье
у излучины дня.
Перед встречным потоком
всплесков полная горсть.
Стайки трепетных токов,
обретающих плоть.

ПОДРАЖАНИЕ БРОДСКОМУ

Как саркофаг над Чернобылем
мрачным вырос надгробием,
так надо мной мои фобии.
Кто же мне даст ответ?
Скачут вопросы вечные,
словно друзья беспечные,
клятвы звучат подвенечные...
Мягкий струится свет...
Спорю с незримой силою,
плачу и сублимирую,
кто же найдет мою милую.
Внятная слышится речь:
- Слушай, мужлан неистовый,
коли ты ищешь истину,
коль погрузился в мистику, -
должен ты пренебречь
жизни мишурной благостью,
сладкой манящей радостью.
В Лоне Великой Слабости
верен останься Ей.
Это твое избрание,
мягкое звезд сияние,
рек полноводных слияние
в мутном потоке дней.
Это Ее решение,
тусклое звезд свечение,
над здравым смыслом глумление.
Чем же ты Ей так мил?
Знать на тебе отметина,
тает в зубах сигаретина,
стынет на вилке котлетина.
В жилах избыток чернил.
Будут ли в жизни женщины,
будут разрывы, трещины.
Все что тебе завещано-
только Она сбережет.
Что Вы глядите, архаровцы,
как я шагаю к старости,
я не нуждаюсь в жалости.
Выставьте гамбургский счет.
В жарких Ее объятиях
мне не страшны проклятия
пишущей нашей братии.
Сказано ведь: «Иди!»
Вот я иду и каркаю,
кровью порою харкаю,
где б взять бумагу немаркую.
Нет мне назад пути.

ЛИЦЕДЕЙ

Постиг ты тайны лицедейства,
и вот заслуженный финал:
в восторге рукоплещет зал.
Достигнув в действе совершенства,
гордись, ты про-
фесси-
онал.

И вновь на сцене, в сердце ярость,
как улей, растревожен зал,
в тебя вопьются сотни жал
но, подавляя страх и слабость,
гордись, ты про-
фесси-
онал.

Судьбе порою шлешь проклятья.
Тебе претит страстей накал.
Ты равнодушен и устал,
но ждут поклонников объятья.
Гордись, ты про-
фесси-
онал.

Так что ж, всему виной тщеславье.
Жизнь фарс. Грядет последний бал.
Проворный занесен кинжал.
Бессмертье действу иль бесславье?
Ответь ты, про-
фесси-
онал.

* * *

Вот и закончились сказки.
Отголосила гроза.
Желто-багровые краски
кружатся в сумраке вязком,
неба надорваны связки
и голосуют вновь за
то, чтоб сменилась погода.
Хмурая мглистая хлябь
к нам снизойдет с небосвода.
В панцире громоотвода
выползет новая явь.
Снег, как лачком-с, все покроет
и тишина, тишина ...
Черт или буря завоет
с горя иль просто с запоя...
Грустно мерцает луна.

* * *

..…..........................Я твой пасынок, Родина, я твой пасынок.
..............................Я парнасцами твоими не обласканный.

Куст одинокий
импульс новеллы печальной.
Гнет атмосферы
и... покатился по свету.
Где же истоки,
где же твой след изначальный?
В пламени веры
жажда ответа,
которого нету.
Кончилась качка,
передохни, друг опальный.
Стихли бои
и не свистят больше пули.
Что же ты плачешь
пасынком родины дальней,
корни твои
сеткой венозной раздулись.
Щедрую почву
тело беззлобно отторгло,
а в поднебесье
птиц перелетная стая...
В круге порочном
ты наступаешь на горло
собственной песне...
...облако медленно тает.

* * *

Идеально рассчитано,
словно Богом даровано.
Шелком, золотом выткано,
у других не своровано.
Но ногами орудуем
мы на праздничной скатерти.
Все покатится кубарем
да к такой-то там матери.
Видно в жизни не ценится
то, что Богом даровано,
и судьба наша мельница
перемелет ворованное.

* * *

С этой песней протяжной и тяжкой
отогреть свою душу присел.
Хлестанула судьбина с оттяжкой,
выпал многим знакомый удел.
И запел, застонал и...
забылся.
Все куда-то в туман отошло...
словно солнечной влаги напился,
на душе хорошо, хорошо.
Год сидел или месяц
не знаю,
стал травою и мхом обрастать,
только птиц быстрокрылая стая
позвала меня в небо опять.
Я рванулся...
и вместе со стаей
полетел в перехлесте огней,
и то место, где сердцем оттаял,
за спиною осталось моей.
Где найду я еще эту радость,
ту, что глушит отчаянья крик.
Эта сладкая светлая слабость
в этой жизни нам только
на миг!
И так стаи, стада и селенья
все, что движется, дышит, живет,
припадут к роднику на мгновенья
и инстинкт их толкает вперед!

НЕСЕТЕ ВЫ ДОСТОЙНО БРЕМЯ

Wed, 14 Jul 2004 13:30:31 GMT

* * *

Он губы обмахнул салфеткой,
в углу целуются взасос.
Пятерку бросив под лафитник,
поднялся,вышел на мороз.
Домой добрался,снял пальтишко,
поставил в угол костыли,
из сумки выгреб мелочишку
и пенсионные рубли.
Достал початую чекушку.
Плеснул, с лица стерев оскал,
хлеб накрошил он в ту же кружку,
рукой беспалой размешал.
Сквозь зубы сплюнул: ”Ненавижу”.
Взболтнул коктейль, что было сил.
Грамм двести горькой, теплой жижи,
давясь слезами, проглотил.
Во славу братского народа,-
в мозгу стучало перед сном.
Лет двадцати пяти от роду
спал бестелесным существом.
В сознанье вспыхнула зарница.
Он вновь на боевом посту.
И жег вопрос его глазницы,
вопрос Спасителю Христу.

ТЫ ПРОСТИ МЕНЯ, СОЛДАТИК

Словно не было убытка
и не срезало ботву,
возвратился я с отсидки
в раздобревшую Москву.
Да, пора, брат, оттянуться,
оттянуться я мастак,
и мне ангелом на блюдце
преподносится кабак.
Захожу, как завсегдатай.
Прямо с места и в карьер,
словно жизнью не помятый
и галантный кавалер.
Для начала, для затравки
закажу я двести грамм.
У меня в кармане справка,
у меня на сердце шрам.
Между столиков колготки
колготятся, вносят торт,
но не лезет водка в глотку,
в глотку водка не идет.
Вспомнил, как на пересылке
в тупике стоял вагон.
В щель, как будто на картинке,
виден был мне весь перрон.
Репродуктор выл от счастья,
плыл дешевенький мотив.
Для посадки n-ской части
подан был локомотив.
Я заметил только малость.
Много резких горьких фраз.
Видно, часть формировалась
для отправки на Кавказ.
Вдруг средь этой серой массы
луч, пронзающий века, -
взгляд стремительный и ясный
небольшого паренька.
Он стоял, как изваянье,
на заржавленных путях.
И тревогу, и отчаянье
я читал в его глазах.
Это длилось лишь мгновенье,
и его состав умчал.
Все, - к чертям мои сомненья, -
наливай, братан, бокал.
А вокруг царит развратик,
так на то и ресторан.
Ты меня прости, солдатик,
что сижу я сыт и пьян.
Ты ж лежишь под рев сирены,
перебарывая страх,
с окровавленною пеной
от осколков на губах.
У войны свои резоны,
есть резоны у войны.
Где свобода регионов,
там и целостность страны.
Отсеченную ботвою
закушу хмельную грусть,
и со здешнею братвою
расцелуюсь, расплююсь.
Ну, а с женским населеньем
я всегда был очень мил.
Для их
у-до-вле-творенья
не жалел последних сил.
Тут потасканные швабры,
прошмандовки юных лет.
Я возьму их всех за жабры
в ресторане на десерт.
Тут царят лишь вор и жулик,
неплохую мзду гребя,
и поймать в разборках пулю
просто,
как и у тебя.
А ты знаешь, что в ненастье
ноют шрамы под ребром.
Здесь всегда найдется мастер
расписать меня пером.
Не узнает мать старушка,
как в дымине кабака
пропаду я за понюшку,
за понюшку табака.
Если так случится, парень,
и погибнешь ты в бою,
то не ради этих тварей,
а за родину свою.
Тех, кто гибнет в бранной сече,
имена, как ни крути,
будут выбиты навечно
в безднах млечного пути.

РЕКВИЕМ

Я упал как когда-то
солдат в сорок пятом в Берлине;
за три дня до Победы,
до нашего вывода войск,
и глаза отразились
в чистом небе, пронзительно синем,
и заплакало солнце,
роняя расплавленный воск,
Ты, мой сверстник, конечно,
никогда обо мне и не слышал,
Был воскресный денек,
Ты с друзьями пошел на футбол,
а потом вы уселись
под какой-нибудь теплою крышей
и отметили встречу,
не компотик поставив на стол.
Ты слегка захмелел
и уже подмигнул, вон, кому-то,
и пустился с ней в танец
под визгливо скрежещущий рок,
и задергался лихо,
и не знаешь, что в эту минуту
я задергался тоже
и уткнулся в тяжелый песок,
Я тебя не виню,
Видно рок мой воистину тяжек,
Я не стану тем, кем
мне хотелось бы стать иногда.
Моя жизнь после школы
двухгодичным отмерена стажем,
Я покончил с ней счеты,
Я отсюда ушел навсегда,
Я ушел навсегда,
но, по правде, я в это не верю.
Неужели затем
мы родимся на грешной земле,
чтобы стойко сражаться,
оплакивать наши потери
и развеяться в пепле,
раствориться в остывшей золе.
Ты, мой дерзкий двойник,
ты мне снился на огненном фоне.
Ты, наверное, главный
моей жизни короткой исток.
Ты сражался в Берлине,
Я сражался в другом регионе,
и мы оба погибли,
исполнив свой воинский долг.
Мы летим над землей.
Mы вдыхаем ваш запах созвездия.
Нам улыбкой планеты
освещают стремительный путь.
Мы как прежде в борьбе,
но нам чужды крупицы возмездия,
мы - частицы энергии,
мы - гармонии Космоса суть.
Mы - субстанты Отечества
человеческой веры и гордости.
Mы глядим к вам на землю.
Вы к нам тянетесь тоже в ответ,
а потом человеческое
растворится в бездоннейшем Космосе,
и польется мелодия -
ослепительный радостный свет.
Но порою тоска
подступает приливами боли,
как я мало миров
вам оставил на этой Земле,
и кричу я со звезд,
и ищу я свое биополе,
и бросаюсь я в хаос,
прорастая в спрессованной мгле.
В небе всполохи молний,
тучи носятся огненной пеной.
Вы простите меня,
я разрушить хочу свой предел.
Почему-то для духа
есть прибежище в нашей вселенной,
а для бренного тела -
лишь скитаний и страхов удел.
Я соскучился, люди.
Я хочу к вам оттуда спуститься.
Я мечтаю об этом
свой не первый космический год.
И срываюсь со звезд,
и лечу неприкаянной птицей,
и мелодия космоса
биотоки земли обретет.
И тогда, если вы
ощутите сенсорные токи,
Вы не бойтесь чудес,
вы впитайте их терпкий бальзам.
Это я - в этой капельке,
это я - в этом горном потоке
прикоснусь к вашим душам
и обратно лечу к небесам.

***
Маньяки, духи и бандиты
плюются злобою слепою,
лютуя страшно каждый раз.
Но все дороги перекрыты,
когда идет войны тропою
российский боевой спецназ.
Несете Вы достойно бремя.
Орлиная осанка люду
видна за тридевять земель
среди нацистского отребья,
среди паркетных лизоблюдов,
средь либеральных пустомель.
... И перекрыты все дороги,
грядет хана сепаратизму,
и как сказал один стратег.
Вы наша гордость и надега.
Грядет забвение всех ”измов”.
На первом месте - Человек.
Пусть ваши роли не из первых,
претит Вам свара у кормушки,
а доблесть не снесешь в музей.
И только током бьет по нервам,
когда салютом бьют из пушки
в честь похороненных друзей.
Порой слова бездарны, лживы,
но вновь вернется все на крУги,
замкнув небесный окоем.
Простите нас - еще мы живы,
без нас Там не скучайте, други,
мы вновь друг друга обретем.
Ну, а пока смерть ходит мимо,
даря какое-то нам время
и отдаляя наш ”погост”,
ты разреши, Линчевский Дима,
мне пожелать в твой День Рожденья,
подняв бокал под этот тост:
шоб твой надежен был ”винчестер”,
шобы держал сухим свой порох,
шоб пули попадали в цель.
Шобы при имени ”Линчевский”
среди врагов был слышен шорох,
а дамы падали б в постель.
Шоб с домочадцами был дружен,
шоб хвори сгинули, заразы,
шоб день твой полон был как год.

ЗА СЛАВУ РУССКОГО ОРУЖЬЯ!
ЗА МУЖЕСТВО БОЙЦОВ СПЕЦНАЗА!
ЗА ВЕСЬ РОССИЙСКИЙ НАШ НАРОД!

Опыт совместного творчества в сети (Избранное)

Wed, 07 Jul 2004 06:52:27 GMT

В. Бродский

* * *

«Чья это боль растеклась облаками по небу?
Чей это стон в завывании ветра звучит?
Что ж ты молчишь, закричи же, ответа потребуй:
Чьи это слёзы затмили нам солнца лучи?

Чья это мука застыла скалою над бездной?
Чей это плач расплескался морями вокруг?
Кто-то ведь знает, кому-то ведь это известно:
Чей это лес после бури заломленных рук?

Чьи переломы судьбы - горных речек изгибы?
Чья катастрофа - падение снежных лавин?
О, неужели мы счастливо жить не могли бы?
Чья это кровь - где рябин полыхает рубин?»

ПАРАФРАЗА

Чьи это перла
застыли скалою над бездной?
Чьи это жерла
зрачками из страшного сна?
Чьи это серны
поют нам про слезы и бедность?
Чьи это нервы
натянуты, словно струна?

Чьи это штампы
как стон в завывании ветра?
Чьи это залпы
в падении снежных лавин,
где в свете рампы
мы видим нехилого метра?
Красною лампой
рябин полыхает рубин.

Чьи это сопли
текут по вратам Самиздата?
Чьи это вопли –
забором заломленных рук.
Виден не рохля
в кровавых сполохах заката.
Пусть все оглохли,
но скромный наш скрашен досуг.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

Марк Шкловер

абстишки

«Жажда жизни жалит желчью
Жало жгуче жилы жжет,
Жнец желаний - жирный жемчуг
Жадных женщин желчью желт.

Жизнь жеманно жмурит жерло
Жертва жадно жаждет жить,
Жахнет жрец железным жезлом,
Жутко желтый жук жужжит.

Шалея, шторм шарахал шхуну,
Швыряя шустро шалый шквал,
Шугая шхуной шашни шума,
Штурвалом шкипер шуровал.

Шепча, шурша шарфом шафрановым,
Шквал шторма шкипер штурмовал,
Шикуя шармом шейных шрамов,
Шершавый шлифовал штурвал.»

ПАРАФРАЗА

желудь желтушный
желчью жантильно желтеет
шкловер маркуша
на побережье ржавеет
дружит с прокошкой
шкловера пышная жопа
желтою брошкой
в жерле железном сексшопа
жлобское прошлое
женщины жены милашки
жалкое крошево
рожа дрожит промокашкой
женские ножки
жерди и ножки поменьше
шкловера рожки
жезлами жалящих женщин
шкловер менжуясь
к швалям жеманно пошлепал
жизнь у буржуев
жадное жерло сексшопа
жопа шалавы
желеобразную грушей
жухнет шершавый
в жилистой туше маркуши
жизни ошметки
прошелестят шепеляво
слышится жуткий
шепот жестокой державы
прошлого шрамы
жгут ошалевшую жертву
брошен на шпалы
с шармом доложено шефу
выжил обшарпан
жизнь закружилась шаманкой
по шариату
шило шиита в шарманке
шизнутый шляхтич
жахнув шутейно ширнется
шпарит по шляху
на шебутном запорожце
шайзочка рашен
кажет маркуше промежность
солнышка краше
помнишь жуир нашу нежность
жрут и жируют
похорошела держава
душной жарою
душит сбежавшего жаба.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

ФЕДОР ГАЙВОРОНСКИЙ

ВСТРЕЧА С ЛИЛИТ (самой первой)

«Я встретил девушку в рассветной тишине
Она стояла, обратив лицо к Луне
Горел восток багряной полосой
Катились слезы утренней росой

Я заглянул в колодцы серых глаз
"О чем ты плачешь в этот ранний час?
Красавица, обидел кто тебя,
Иль обманул, другую полюбя?"

"Ах, человек, - последовал ответ, -
Среди людей давно мне места нет
Лишь пропоет петух в последний раз,
К воротам Ада отойду тотчас..."

Она была, конечно же, грешна.
Но так хрупка, так трепетно - нежна
И я сказал: "Ну что ж, тогда идем,
И будет Ад, но Ад - вдвоем!»

ПАРАФРАЗА

Был мальчик Федя Гайворовский
средь мальчиков других неброским.
Не лапал девочек в спортзале,
да те ему и не давали.
Такой прелестный херувимчик,
у всех учителей – любимчик.
Но вот – в тот день шпаной побитый –
он встретил девушку Лолиту.
- Иди сюда, мой юный витязь, -
она сказала накренившись.
Иди сюда, прелестный Федя,
мы в дальние края поедем
бродить по закоулкам ада,
иди сюда, моя отрада.
Твоей я буду самой первой,
познаешь ты свой запах спермы,
и притянув ФедОра к чреслам
она задергалась как в кресле
у гинеколога-убийцы,
а Федя, пойманною птицей,
загоготал, но Федин гогот
исторг из уст Лолиты хохот.
Однако стойко, неустанно
наш Федя шел к оргазму рьяно.
И, наконец, исторгнув семя,
почувствовал, как плачет время.
В прерывистых Лолиты всхлипах
он слышал стоны архетипов.
В истоме сладкой каждой клеткой
он слышал зов далеких предков.
Сквозь кожного покрова поры
разверзлись «крови, почвы» створы.
Вождя творящая монада
как грозный символ цареграда,
как микрокосм в лице КадмОна
Адама, ставшего у трона
богов великого народа
как эманация природы.
Когда постиг все это Федя,
он встал, торжественен и бледен.
В его крови скромны и скрытны
струились древние инстинкты,
и Федя, ими защищенный,
в смысл сокровенный посвященный
как рыцарь грозный, весь в броне
вступает в члены РНЕ.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

РАЗГОВОР С ВАЛЕРОЙ ПРОКОШИНЫМ
xuli gan
- Sun Dec 7 22:37:59 2003

Нет, Дан, песни Вы сочиняете хуже. Но идея сама по себе хорошая, т.е., организовать тут не альтернативный, но параллельный песенный конкурс. Почин поддерживаю.

Трансвеститское танго

«Оторвали мишке …лупу»

То вино, то картишки,
то крема от морщин.
Вот такие страстишки
у еврейских мужщин.
Пусть не бриты подмышки
и пятно на манишке
от вчерашней отрыжки –
это все ерунда.
Пусть у нашего мишки
нет ни славы, ни книжки,
понимаешь, братишка,
он танцор хоть куда.
Для стыда нет причины,
чем нежней, тем верней.
Пожилые мужчины
в вальсе кружат парней.
Пожилые мужчины
в вальсе кружат парней.

Трансвеститы-мальчишки –
Ямб, Анапест, Хорей.
Про такие делишки
знает каждый еврей.
И пускай у Иришки
песни, сны и интрижки,
и торчат кочерыжки
на осенних полях.
Интернет был для мишки,
как очки для мартышки,
понимаешь, малышка,
он танцор на паях.
Вот он встал на пуанты,
бабы валятся ниц…
Почему все таланты
без яиц, без яиц.
Потому что таланты
без яиц, без яиц.

МОЙ ОТВЕТ

Ах, дружки и подружки,
я спою Вам частушки.
Мне наполните кружку,
а как выпью до дна,
так спою про прокошку
не всерьез, понарошку,
но в шутейной одежке
правда тоже видна.
Из «Калужской Аляски»
присылает нам сказки
и сгущает все краски –
садо-мазо в крови…
То он плачет о Бродском,
то - о жизни, блин, скотской,
то с усмешкой уродской -
о нацистской любви.
Ах, дружки и подружки,
этот милый зверюшка,
словно мышка-норушка,
тащит все к себе в дом,
и жирует парнишка,
в литсоюзе стал шишкой.
Этот выпустит книжку
при режиме любом.
Он и вашим и нашим,
если надо, так спляшет
хоть с Исааком, хоть с Сашей
Соколовым – Кацо.
Он герой демтусовки,
но с такой же сноровкой
из нацистской винтовки
справно жахнет в лицо.
Закадычной подружке
вологодской Танюшке
он поет про церквушки
так, что млеет она,
а еврейке Хилинке
он покажет картинки,
и от сладкой начинки
та любовью полна.
И одна лишь Иришка
раскусила парнишку,
сорвала вмиг манишку,
обнажив в сердце брешь…
Жаль, что мало иришек,
а таких вот мальчишек
я видал выше крыши,
их хоть жопою ешь.
Ах, дружбАны, подружки,
мне б на закусь - ватрушку,
то что стал побирушкой
никого не виню.
Знать, в России жидочкам
тяжело в одиночку,
но Россию как дочку
и люблю, и ценю.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

РАЗГОВОР С ТОВАРИЩЕМ БЛИННАХЕРОМ

Блиннахер
- Fri Jan 9 11:44:28 2004

«как у Лехи да у Даена
разудалая уда
лучше блёхи-то надраена
ой, девчата, ой беда!

отвернуть-ка Леху выпроси
глянцев край - едрена мать!
ну-ка бабы, накось выкусьте,
то-то сдуру не сломать!

уж тако у Лехи членское,
уж тако-то не мало,
уж узнали мы вселенское
несусветное ...»

МОЙ ОТВЕТ

Конечно, Шленский
у Даена
не то, что «Членский»
до колена.
Зато у Рудиса «ВеГо…»…
Напоминает мне оно…
Нет, я не говорил «говно»,
в «ВеГо…» талантов О-ГО-ГО!
И как, Блиннахер, не залупись –
Даен, конечно же, не Рудис.
Да, но и Рудис не Даен,
хоть редьки и не слаще хрен.
Порой, милашка этот Рудис
стыдливо всем нам кажет кукис,
когда печатает прокошку,
хотя лягнуть жидов немножко
давно не стало моветоном –
мне кто-то объяснил резонно.
Блиннахер, душечка, не куксись,
передавай привет для Rudis.
Всю жизнь ты хавал «Юность», «Смену»,
прорвавшись, наконец, к Даену.
А я б «Вечерку Гондольера»
вмиг обменял на «Пионера».
Но знаешь лучше что, Блиннахер,
давай пошлем их дружно на хер,
вдогонку крикнув:
«Эй, заразы,
побольше б вас – ХОРОШИХ, РАЗНЫХ!»
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

РАЗГОВОР С ТОВАРИЩЕМ БЛИННАХЕРОМ
( ПРОДОЛЖЕНИЕ )

Блиннахер - Гарцеву
- Mon Jan 12 15:44:26 2004

«My dear, my Gartsev, при чем же тут cookies??
Зачем себя так обрекли вы на муки-с?
my Гарцев, my дир, ведь совсем не с того я
разыгрывал русско-народного гоя
чтоб Членского, Дашку и всю их компашку
ущучить за про-тараканью замашку.
Пускай хоть слюной изойдут, публикуя
поэмы любого еврейского хуя.
Оттуда и взятые, кстати. И кстати,
вы правильно определили их party.
Не зря же редактор так холит бородку
для схожести с Бродским... уж лучше бы водку
хлестал он почаще... Хоть впрочем и хлещет...
Так вот, Миша, как посмотрю я на вещи.
И Рудис и Жердев и все "гондоньеры"
для нас скажем с вами совсем не премьеры
но вы посмотрите, ведь это не глупо
что в их литжурналах не сыщешь залупы
хотя б на обложке. А этот Мудашка
когда в голове растуманилась бражка
взомнил, будто хуй - "гениальное просто"
и требует чести себе не по росту.
Такие, как Леха, к друг другу ревнуя,
всё изображают: побольше бы хуя!
Такие хуями кладут как в кумаре,
они проживают в дешевом кошмаре
не знают чего бы продать им за баксы,
хоть пенис свой - лишь не уменьшить бы таксы!
У них ничего-то другого и нету
дай волю - обложат хуями планету
и с каждого - слупят за хуй по-немножку.
Его завернув в дорогую обложку.
И хуй свой один за душой лишь имея.
Да я предпочту распоследнего гея
в поэты, чем этих залупо-продавцев,
Вот так-то, любезный товарищ my Гарцев...»

МОЙ ОТВЕТ

Ну, знаешь, Блиннахер,
ты киллер и хакер,
хоть жизни моей не помеха.
Вот так, вот, без страха
как шумный Шумахер
по «Членскому» Лехи проехал.
В Москве, Амстердаме,
в Нью-Йорке, Майями –
скажу откровенно и смело –
рыгаться хуями,
блеваться хуями
не очень достойное дело.
Но знаешь, Блиннахер,
жизнь мерзкая сваха,
порой, обвенчает с подонком…
Душа от утраты
ругается матом
как в грязном борделе девчонка.
Ты дерзок, Блиннахер,
как тот парикмахер,
который похож на прокошку.
Пусть будет мне плохо
и жду я подвоха,
однако не сдам друга Лешку.
Даена новеллы
лиричны и смелы,
как будто тепло в злую стужу.
Стоит он над нами
и тихо без брани
кишки вынимает наружу.
Но что-то осталось,
а что-то сломалось
и жизнь покатилась вмиг прахом…
Прикрылся хуями
как будто друзьями.
Не надо сердиться, Блиннахер.
Прости мне, Блиннахер,
мой гнусный характер,
а помнишь как прошлой весною
я шел по Тенетам
с одним пулеметом
и почва дышала войною.
А этот Делицын,
такая лисица,
привел с собой полчища гоев.
Впихали те лица
мне все единицы.
Я стал на Тенетах изгоем.
Но храбро сражался,
на мат натыкался
и бил в перерывах посуду.
Ломал себе пальцы,
вдруг в группе засранцев
увидел Гуляеву Любу.
В горниле ристалищ
мы стойко держались.
Рвались на куски селезенки.
Ты помнишь, товарищ,
как нам улыбались
ее голубые глазенки.
Скажи мне, Блиннахер,
кого бы оттрахать?
Твоя меня греет палитра.
Мы мирные люди,
но если прибудешь –
найдется в запасе пол-литра.
&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&&

Александр Кабанов

Из сборника «Лелея розу в животе»

* * *

«Деревянные птицы настенных часов,
перелетные птицы осенних лесов.
За отсутствием времени, дров и слуги,
первых птиц - расщепи и камин разожги,
а вторых, перелетных - на этом огне
приготовь и отдай на съедение мне.

Виноградная гроздь. Сквозь мускатные чичи
проступает ночное томление дичи -
самой загнанной, самой смертельной породы,
сбитой слету, "дуплетом" нелетной погоды.

Не грусти, не грусти, не старайся заплакать,
я тебе разрешил впиться в сочную мякоть,
я тебе разрешил из гусиного зада -
выковыривать яблоки райского сада!,
авиаторов Таубе, аэропланы.
Будем сплевывать дробь в черепа и стаканы,
И не трудно по нашим губам догадаться -
Поздний ужин. Без трех поцелуев двенадцать.»

ПАРОДИЯ

В группе девушек нервных, в остром обществе дамском
не грусти, не грусти, не старайся заплакать.
Я тебя угощу сладким яблоком райским,
Я тебе разрешу впиться в сочную мякоть.
Я тебя научу из гусиного зада
выковыривать яблоки райского сада.
Я тебе покажу - не покажется мало -
как горилку отжать из гусиного сала,
а потом, извини, будет клево и жутко.
Я тебя утащу в сердцевину желудка,
где желудочный сок прет с воинственным кличем,
и тогда ты почуешь все томление дичи,
а когда ты сомлеешь от якшанья с поэтом,
я тебя ОТЛЕЛЕЮ «нестандартным дублетом».
Авиаторов Таубе, аэропланы!
Ветропросвист экспрессов! Крылолет буеров!
Ананасом в шампанском мы наполним стаканы!
О мускатные чичи - это пульс вечеров.

НОВОЕ СЛОВО, РОЖДЕННОЕ В СЕТИ, В РЕЗУЛЬТАТЕ ИНТЕРАКТИВНОГО ТВОРЧЕСТВА
АВТОРОВ.

http://zhurnal.lib.ru/g/garcew_m_i/opytsovmestnogotvorchestvavsetiizbrannoe.shtml

тУТ есть все: и эротика, и борьба русского гитлеризма с еврейским нацизмом, и конструктивная критика коллег, и сакральная порнуха, и
великий сакральный русский мат, и главное – беззаветная любовь автора к своим собратьям по перу.